Он не любит небо. Он не понимает - его бесконечность и вечность. В том, что звезды были всегда на одном и том же месте и тупо пялились и на Гитлера, и на Петра, и на Наполеона, и на принцессу Ди, и на Жанну д'Арк, есть какой-то жестокий замысел - унизить червяка-человека, чтоб знал свою крошку со стола мироздания. Да и ведает ли Главная Жизнь о его, к примеру, существовании? О его тюке на коленях, об этой женщине, что захватит его спальный ларь? Интересно, будет ли ей кайфово в черной тьме или она раскроет ставни и будет пялиться на небо, которому на нее сто раз плевать. Даже не так. Плевать - это относиться. Это иметь чувства. Небо никогда не хотело, не хочет и не будет хотеть знать про их человечью возню... Дина поворачивается к нему своим пленительным ртом:

- Я знаю. Я тебя ущемляю в правах. Но стерпи меня две недельки, ладно?

- Какой разговор! Какой разговор! - кудахчет дура мама.

- Почему именно две? - спрашивает он.

- Через две недели мы с Николаем Сергеевичем едем на юга. Я тебе оставлю всю свою музыку до конца лета.

- Клево, - отвечает он. - Я согласен.

- Ты хам! - кричит мама. - Как будто тебя кто-то спрашивает!

- Успокойся, Варя! - говорит Дина. - Он прав.

- Что значит прав? Что значит прав? Можно подумать, что он не сын, не мальчик, который с радостью должен уступить взрослому человеку, учителю.

- С какой стати? - говорит он. - Хотя бы для приличия предупредили. Ладно! Живите, Дина Ивановна. Я согласен на сделку.

Дина смеется. Реторта кривит рот. Мать кричит, что расскажет все отцу, хотя у того последнее время болит слева, она боится за него: мужчины, как выяснилось, существа куда более хлипкие, чем женщины.

- Замечательный анекдот, - смеется Дина. - Жена спрашивает мужа: "Ты коня на скаку остановишь?" - "Не-а", - отвечает муж. "А в горящую избу войдешь?" "Не-а", - отвечает тот. "Вот и слава богу, что ты у меня не баба".