Дина замолчала. Мальчик смотрел и ждал, но женщина не сказала больше ничего. Она просто его поцеловала и вышла на крыльцо. Прямо в глаза ей смотрела луна, которую Дина не любила именно за бесстыжесть соглядатайства. "Если б она говорила, она бы мне тоже выдала", - подумала Дина. Но тут в ней родился гнев на женщину, которая наступила на радость.

- Ну ладно, - говорит Дина, - подробности потом. Я пошла спать. - Она снова целует его. - Я люблю тебя.

"Ей абсолютно не стыдно перед мамой", - думает мальчик. И еще он думает, что не подготовился к случившемуся, что у него нет чувств. Он хотел Динины губы, он их воображал, но вдруг получил все сразу, так сказать, в комплекте. Здорово, конечно, но... "Так берут девчонок, - думает он. - Называется "изнасиловать". Но это вранье. Я сам этого хотел! Сам!"

Девочка не понимает маму: почему она терпит параллельную жену? Она сказала маме: "Прогони его!" Мама дернула узеньким плечиком и ответила: "Дурное дело нехитрое". На этом разговор кончился. Девочка подумала, что у мамы, возможно, тоже есть параллельщик, и тут ей стало интересно размышлять именно о той женщине и том мужчине, которые неглавные в большой истории жизни. Они не записаны в паспорте, с ними не ночуют - папа всегда ночью дома. С ними не покупают стиральную машину - хотя это не факт, откуда она знает? Она подумала, что ради того, чтобы увидеть другой дом, где папа приходящий, она согласилась бы встретиться с этой дурой с квадратным лицом, но папа всегда зовет их то в цирк, то в кино, и она ему отвечает: "А пошел ты..." И мама кричит на нее за это. Хотя должна бы похвалить: дочь на ее стороне, дочь не предательница. Но когда мама делает ей замечания, некий господин вырисовывается в дымке голубой или какого она там цвета. И она думает: он все-таки есть или его нет? Но от мамы, когда она возвращается домой, никогда не пахнет ничем чужим (от папы пахнет), от мамы пахнет скукой. Такой у нее запах - холодно-никакой с примесью подъездного сквозняка.