Как это может быть у Дины? И тут он понял, что ненавидит Реторту. Если он услышит специфические звуки из "ларя", он войдет и убьет его обухом. Небольшой, под женскую руку топорик стоит у них у входной двери. Имеется в виду, что каждый из них - мама, папа и мальчик - запросто прихлопнут бандита, который вломится ночью. Теперь у топорика появился смысл, и мальчик сжал узкие повлажневшие пальцы в кулак. На литературе, когда разбирали Раскольникова, учительница как-то очень грубо спросила, мог ли кто-то из них примерить на себя поступок Родиона. Она спрашивала так, будто не сомневалась - все мальчики девятого класса потенциальные убийцы. Они все возмутились, хотя потом, уже в разговоре между собой, некоторые признались: в жизни нельзя ни за что поручиться. Конечно, заповедь и то и се. Но кого она остановила? Убивают за так, за раз плюнуть. Но он признался, что сам не смог бы. Ни при каких обстоятельствах. "Ты теха", - сказали ему. "Я теха", - согласился он.

Вообще на этом месте мальчик вдруг почувствовал, что где-то в его глубине - "нутре", подумал он, - маленькая клеточка, такая незаметная из себя дура, набрякла, набухла, вытянулась, и из нее получились две. Он бы обдумал и дальше этот вполне физико-химический, а значит, конкретный процесс, если бы они не въехали на территорию их дачного товарищества и навстречу им не высыпал мелкий дачный люд, отслеживающий приезды и отъезды. На лавочке сидели те мальчишки, которых мальчик видеть не хотел, но увидел их сразу, в этом было свинство жизни, но он помахал им рукой, потому что так принято - здороваться даже со скотами, если отношения не обозначены окончательно. Сначала скажи открыто "сволочь", а потом уже не здоровайся. Это правило жизни. Но он не может никому из них сказать "сволочь", они такие же, как он, не лучше, не хуже, просто они ему не нужны, но это не повод не здороваться. В конце концов, в отношениях с мамой и папой у него все гораздо сложнее: он их не любит, а ест их хлеб. Хлеб мальчишек он хотя бы не ест.